Лирика Francua

Мальцева Галина

Родилась в Москве. Окончила Государственный Университет Управления с красным дипломом. Работает по специальности, к творчеству никакого отношения не имеющей.
Стихи пишет с детства, публиковаться на литературных сайтах начала в 2003 году. Победитель и призер нескольких литературных конкурсов на сайтах "Что хочет автор" и"Литсовет". Прозу пишет с 2005 года. Увлекается живописью.
Имеет печатные публикации в журналах "Золотой век", "Многоточие", "Примиритель", альманахе "75 лучших строк".

Доника

Есть озеро перед скалой огромной;
На той скале давно стоял
Высокий замок и громадой темной
Прибрежны воды омрачал.

На озере ладья не попадалась;
Рыбак страшился у?дить в нем;
И ласточка, летя над ним, боялась
К нему дотронуться крылом.

Хотя б стада от жажды умирали,
Хотя б палил их летний зной:
От берегов его они бежали
Смятенно-робкою толпой.

Случалося, что ветер и осокой
У озера не шевелил:
А волны в нем вздымалися высоко,
И в них ужасный шепот был.

Случалося, что, бурею разима,
Дрожала твердая скала:
А мертвых вод поверхность недвижима
Была спокойнее стекла.

И каждый раз — в то время, как могилой
Кто в замке угрожаем был, —
Пророчески, гармонией унылой
Из бездны голос исходил.

И в замке том, могуществом великий,
Жил Ромуальд; имел он дочь;
Пленялось все красой его Доники:
Лицо — как день, глаза — как ночь.

И рыцарей толпа пред ней теснилась:
Все душу приносили в дар;
Одним из них красавица пленилась:
Счастливец этот был Эврар.

И рад отец; и скоро уж наступит
Желанный, сладкий час, когда
Во храме их священник совокупит
Святым союзом навсегда.

Был вечер тих, и небеса алели;
С невестой шел рука с рукой
Жених; они на озеро глядели
И услаждались тишиной.

Ни трепета в листах дерев, ни знака
Малейшей зыби на водах…
Лишь лаяньем Доникина собака
Пугала пташек на кустах.

Любовь в груди невесты пламенела
И в темных таяла очах;
На жениха с тоской она глядела:
Ей в душу вкрадывался страх.

Все было вкруг какой-то по?лно тайной;
Безмолвно гас лазурный свод;
Какой-то сон лежал необычайный
Над тихою равниной вод.

Вдруг бездна их унылый и глубокий
И тихий голос издала:
Гармония в дали небес высокой
Отозвалась и умерла…

При звуке сем Доника побледнела
И стала сумрачно-тиха;
И вдруг… она трепещет, охладела
И пала в руки жениха.

Оцепенев, в безумстве исступленья,
Отчаянный он поднял крик…
В Донике нет ни чувства, ни движенья:
Сомкнуты очи, мертвый лик.

Он рвется… плачет… вдруг пошевелились
Ее уста… потрясена
Дыханьем легким грудь… глаза открылись…
И встала медленно она.

И мутными глядит кругом очами,
И к другу на руку легла,
И, слабая, неверными шагами
Обратно в замок с ним пошла.

И были с той поры ее ланиты
Не свежей розы красотой,
Но бледностью могильною покрыты;
Уста пугали синевой.

В ее глазах, столь сладостно сиявших,
Какой-то острый луч сверкал,
И с бледностью ланит, глубоко впавших,
Он что-то страшное сливал.

Ласкаться к ней собака уж не смела;
Ее прикликать не могли;
На госпожу, дичась, она глядела
И выла жалобно вдали.

Но нежная любовь не изменила:
С глубокой нежностью Эврар
Скорбел об ней, и тайной скорби сила
Любви усиливала жар.

И милая, деля его страданья,
К его склонилася мольбам:
Назначен день для бракосочетанья;
Жених повел невесту в храм.

Но лишь туда вошли они, чтоб верный
Пред алтарем обет изречь:
Иконы все померкли вдруг, и серный
Дым побежал от брачных свеч.

И вот жених горячею рукою
Невесту за руку берет…
Но ужас овладел его душою:
Рука та холодна, как лед.

И вдруг он вскрикнул… окружен лучами,
Пред ним бесплотный дух стоял
С ее лицом, улыбкою, очами…
И в нем Донику он узнал.

Сама ж она с ним не стояла рядом:
Он бледный труп один узрел…
А мрачный бес, в нее вселенный адом,
Ужасно взвыл и улетел.

Перевод: В. Жуковский

Пустота

Дует чудовищный ветер..
В груди у меня небольшая дыра,
Но чудовищный ветер в ней дует.
В дыре этой ненависть, ужас, бессилье
И снова бессилье, а ветер всесилен,
Могуч он, как вихри,
Ломает он иглы стальные,
И это всегда только ветер,
Всегда пустота. И когда исчезает она,
Я растерян, я полон тоски.
Как звучало бы слово Христа,
Если б был он таким же, как я?
Дрожь в душе моей держит всегда наготове свой холод.
И все пожирает, и все отрицает моя пустота,
Все в ней глухо и немо —
Молчание звезд.

Дыра в груди моей глубока, и формы она не имеет.

Винтовка

Утром, незадолго до привала,
Возле незнакомого села
Пуля парня в лоб поцеловала,
Пуля парню брови обожгла.

По снегу шагали батальоны,
Самоходки выровняли строй.
Покачнулся парень удивленно
И припал к проталине сырой.

И винтовка, тоже как живая,
Вдруг остановилась на бегу
И упала, ветви задевая,
Притворившись мертвой на снегу...

Похоронен парень у Дуная,
До него дорога далека,
Но стоит винтовка боевая
В пирамиде нашего полка.

1949

Бальмонт Константин

Ты утешь меня, милая, страстью,
Позабыть мне позволив другую.
И, быть может, поверю я счастью,
Если жадно тебя поцелую...

Если хочешь, забудься со мною,
Ты ведь так же несчастлива с кем-то.
Я, быть может, того и не стою,
Но судьба нас столкнула зачем-то.

© Глухов Сергей

Я медленно сходил с ума
У двери той, которой жажду.
Весенний день сменяла тьма
И только разжигала жажду.

Я плакал, страстью утомясь,
И стоны заглушал угрюмо.
Уже двоилась, шевелясь,
Безумная, больная дума.

И проникала в тишину
Моей души, уже безумной,
И залила мою весну
Волною черной и бесшумной.

Весенний день сменяла тьма,
Хладело сердце над могилой.
Я медленно сходил с ума,
Я думал холодно о милой.

Март 1902

Блок Александр

Жили три брата. Имущества у них никакого не было, имели братья всего три осла, и сильно нуждались.
И вот старший брат решил продать своего осла. А там – будь что будет! Взял он осла за поводок и пошел с ним. Шел он, шел и пришел к усадьбе какого-то князя. Увидел князь человека с ослом и послал своих слуг спросить, что ему нужно здесь.
– Хочу продать осла, – ответил старший брат, Вернулись слуги, доложили князю;
– Этот человек продает осла.
Тогда князь позвал к себе бедняка и сказал ему:
– Если ты можешь рассказать о том, чего я не видел, о том, что я не слыхал, – получишь золота столько, сколько поднимет твой осел и ты сам; а если ты не сможешь – отберу твоего осла.
Бедняк не сумел ничего выдумать, и князь отобрал у него осла.
Горько заплакал бедняк от обиды и вернулся домой.
Тут средний брат решил, что он-то не растеряется и сумеет продать своего осла и отправился в путь.
Он попал к тому же князю, но не сумел ответить на вопросы князя и тоже потерял осла. Заплакал он и вернулся домой с пустыми руками.
Младший – звали его Джир – пожалел братьев, взял своего осла и отправился его продавать.
И Джир попал к тому же самому князю, который ограбил его братьев. Усадил его князь, закрутил усы и сказал:
– Двух дураков я уже проучил, а вот пожаловал и третий! Ну, отвечай мне: ты хочешь продать своего осла?
– Хочу, – ответил Джир. – Затем я и пришел сюда.
– Ладно, – сказал князь. – Я дам тебе за осла столько золота, сколько подымешь ты и твой осел, да еще в придачу подарю двух ослов, которых оставили такие же умники, как ты. Но знай: если ты не сможешь рассказать мне о том, чего я не видел, и о том, чего я не слышал, пойдешь обратно и без осла и без денег!
Джир сразу догадался,, что перед ним тот самый злодей, который отобрал ослов у его братьев.
– Ты, видно, думаешь, что я не сумею это сделать? – сказал он князю. – Ну так слушай! Как-то раз весной я погнал стадо в горы, но не особенно утруждал себя. Я не столько присматривал за скотом, сколько проводил время на охоте.
Однажды я встал перед рассветом, взял ружье, запас пуль и пороха и пошел на охоту. Долго я карабкался по скалам, но дичь мне все не попадалась. Наконец я устал и решил отдохнуть. Сел, прислонившись к утесу, поставил ружье меж колен и незаметно задремал. Проснулся я от какого-то свиста. Оглянулся, посмотрел на небо и вижу – прямо на меня летит какое-то чудовище.
Не успел я опомниться, как чудовище подлетело, схватило меня с ружьем и буркой, подняло так быстро, что я даже пикнуть не успел.
Долго мы летели над горным хребтом, пока, наконец, чудовище не опустилось на высокую скалу. На вершине этой скалы была небольшая площадка.
Чудовище бросило меня на голый камень, а само уселось чуть поодаль на выступ скалы, взъерошило перья и уставилось на ме-ня. Напуганный, я лежал и не смел даже шевельнуться. Но вот я незаметно скосил глаза и увидел, что всюду валяются кости людей, которых чудовище, видно, сожрало до меня.
«Ах я несчастный! И мои кости прибавятся к этим», – подумал я, но я все же взял себя в руки и стал посматривать на чудовище. Я решил стрелять в него, когда оно повернет голову в сторону.
Как раз в эту минуту чудовище встряхнулось и поглядело назад. Я прицелился из ружья ему в грудь и выстрелил. Пуля попала, куда я метил. Чудовище вскрикнуло, упало и околело.
Я поднялся и стал осматривать вершину скалы. Обрывы были такие крутые, что по ним невозможно было спуститься... Что же случилось дальше? Не знаешь? Ладно!
Далеко внизу сверкала горная речка и отражала солнечные лучи. Кругом камни, утесы и ни одной живой души. Я стал думать, как мне выбраться отсюда. И наконец решил: «Сниму с убитого чудовища его шкуру с крыльями, обернусь ею и брошусь вниз». Взял я ноя;, снял с чудовища шкуру и растянул ее на солнце, чтобы она просохла. Затем я надел шкуру и стал подпрыгивать, чтобы научиться летать. Это не сразу мне далось. Когда я научился летать, я распрямил крылья и бросился вниз. От страха душа моя чуть не вылетела из тела – хорошо, что застряла в горле...
Я летел сколько хватило сил и наконец опустился на землю. Снял я с себя шкуру чудовища и поплелся домой. Пришел я как раз в то время, когда моя семья оделась в черное и начала меня оплакивать. Когда я стал рассказывать о том, что я пережил, никто не хотел мне верить, все принимали мои рассказы за пустые выдумки. Тогда я показал перо чудовища, которое захватил вместо палки. Тут уж всем оставалось только удивляться...
" Вот какое пережил я приключение! Всего этого ты и во сне не видел!
– Да, я признаю это, – согласился князь.
– Теперь слушай дальше, – продолжал Джир. У одного крестьянина была большая пасека, но никогда не случалось, чтобы хоть одна пчела у него погибала или терялась.
Как-то раз одна из пчел улетела за взятком и не вернулась. Пасечник подумал: «Что с ней случилось? Почему она не вернулась?» Оседлал он коня и поехал на поиски.
Ехал он, ехал, целую неделю ехал и вдруг видит: какие-то лю – ди пашут поле на его пчеле. С одной стороны дышла запрягли пчелу, и с нее пот градом катится, а с другой стороны дышла – пять пар буйволов. Пасечник выругал этих людей за такую жестокость и бессердечие и отпряг свою пчелу. Затем он достал орехового масла и смазал ей натертую дышлом шею.

© K-tales.ru

Какой-то толстяк направился в гости к родичу. На голове он нес казан с просом — подарок хозяину. В ожидании веселья и угощения он был в отличном настроении и задирал шуточками всех прохожих.
Вдруг навстречу на сивом коне трусит Алдар-Косе, размахивает камчой, должно быть, торопится куда-то.
—  Эй, Алдар-Косе! — кричит ему толстяк.— Куда спешишь?  Погоди немного. Говорят, тебе случалось обманывать самого шайтана. А вот меня, дружок, так нипочем не обманешь!
Алдар-Косе, погоняя коня, отвечал с тревогой:
—  Плохое ты выбрал  время для шуток, добрый человек. Конец света наступает. Смотри-ка,  все небо в пламени, того и жди, что обвалится!
Толстяк в страхе глянул на небо, казан упал с головы, и просо рассыпалось по дороге.
—  Ойбай, что же я наделал!—завопил толстяк. А Алдар-Косе, придержав коня, смеется:
—  Трудно  обмануть  умного,   а    глупец  сам   себя   обманет.

© Ertegi.ru